Бедная Настя. Балет "Идиот" в Омском музыкальном театре | Страстной бульвар, 10

Бедная Настя. Балет "Идиот" в Омском музыкальном театре

Выпуск № 5-185/2016, Мир музыки

Бедная Настя. Балет "Идиот" в Омском музыкальном театре

Одним из главных событий завершившегося в Омском музыкальном театре 67-го театрального сезона стала постановка санкт-петербургского балетмейстера Надежды Калининой по мотивам романа Ф.М. Достоевского «Идиот» на симфонические произведения П.И. Чайковского. Балет «Идиот» после некоторой обкатки можно будет смело положить в копилку выдающихся спектаклей театра. С легкой руки бывшего главного балетмейстера омского музтеатра он вышел полнокровным и самодостаточным произведением, некой «вещью в себе»: ни одной лишней сцены, движения или эмоции.

Перед премьерой Калинина оговорилась, что материал, с которым ей приходится работать, можно бесконечно усовершенствовать, изменять и дополнять. Эти изменения, порой кардинальные, происходили каждую репетицию вплоть до дня премьеры, поэтому готовность постановки вызывала закономерные опасения. Зрителю совершенно не хотелось увидеть сырой спектакль, какими в последнее время выходят постановки омского ТЮЗа или драмтеатра.

Тем более приятной оказалась целостность «Идиота». Каждый жест героев здесь оправдан их сложным эмоциональным состоянием, каждая эмоция закономерно развивается из ситуации. Артисты четко знают, что они делают на сцене, зачем вышли к зрителю и о чем хотят рассказать. Работая с максимальной отдачей, они создают психологическую драму, где завуалированные в тексте Достоевского детали обнажены и эмоционально очерчены.

Балет «Идиот» стал выжимкой романа, лишенной большей части героев и сюжетных ходов. Остался только «остов», на котором держится все произведение - четверка главных героев и их любовные перипетии. Однако, хотя постановка и сохранила оригинальное название романа, в центре нее находится вовсе не блаженный князь Мышкин, а мятущаяся и страстная Настасья Филипповна. Именно она становится сюжетообразующим персонажем, к которому тянутся ниточки взаимоотношений с остальными героями.

Смещение акцентов, с одной стороны, облегчает создателям балета задачу, ведь «идиот» Достоевского - фигура очень сложная и, по всей видимости, не такая актуальная сегодня, как загубленная душа Барашковой. С другой стороны, образ Настасьи Филипповны, укутанный в романе покровами недомолвок и сплетен, в омской постановке полностью обнажен - с проработкой ее психологии и мотивов поступков. В то же время образ Мышкина, хотя и отходит на второй план, остается полнокровным.

Здесь стоит оговориться, что балет «Идиот» изначально ставился на два разных состава, каждый из которых по-своему передает видение постановки, поэтому искушенному зрителю следует побывать на спектакле минимум дважды. Сергей Флягин и Андрей Матвиенко создают двух совершенно разных Мышкиных.

Так, Матвиенко передает скорее внутренние переживания героя, его молчаливое одиночество. Он целостен и сжат, словно пружина, которая с дикой конвульсивной энергией выстреливает только в приступе падучей - резкие и броские выпады в пустоту. Религиозность Мышкина артист отрабатывает в рамках развития сюжетной линии - по крайней мере, его погружение в эту важную для понимания образа князя плоскость лишь иногда приоткрывается зрителю.

В противовес сдержанности Матвиенко эмоциональную открытость демонстрирует Сергей Флягин, не перегибая при этом палку в сторону патетики. Болезнь его героя протекает более кротко, а сам он по-детски доверчив и всепрощающ. В силу своей эмоциональной насыщенности такой «идиот» становится ближе и понятнее зрителю, а раскрытое в характере единение с Богом делает из балетного Мышкина не просто Настасьиного «ангела», но полноценного и глубокого персонажа.

Партия главного антагониста романа - Парфёна Рогожина - в обоих составах досталась лауреату премии губернатора области Валентину Царькову. Танцевать «злодеев» ему не впервой. Так, он мастерски справляется с ролью Демона в балете «Врубель» или гангстера-ревнивца Родриго в «Обнаженном танго». Вот и в «Идиота» артист перенес свое демоническое буйство и замашки завоевателя. Бесспорно, Рогожин у Царькова вышел куда более агрессивным и куда менее «шальным», чем в романе-оригинале. Достоевский демонстрирует в купце Рогожине разгульную, сумасшедшую удаль. Рогожин Царькова кажется способным и без красивых жестов богача завладеть Настасьей - так неуклонно и грубо он движется к своей цели.

Работая с разными составами, Царьков сохраняет и передает зрителю важные черты характера своего героя. По большей части артист дает на сцене убедительную и необходимую функцию обуреваемого демонами персонажа, который необходим князю Мышкину для противовеса, а Настасье Филипповне - для раскрытия ее как личности.

В тандемах с Флягиным и Матвиенко Царькову удается оттенить особенности каждого, став злым братом-близнецом, эдаким «черным человеком» для обоих. Мышкин и Рогожин постепенно синхронизируются, входя в сонм петербургских перевертышей. Если Мышкин видит и пытается спасти в Настасье Филипповне ее погубленную, но чистую душу, Рогожин понимает только язык плоти. Страсть и насилие исходят от героя Царькова, он алкает тела Настасьи, изобилуя страстными и грубыми жестами и поддержками партнерши. Мышкину же важнее быть с ней на равных и читать по глазам ее тревоги, поэтому у него так много зрительных контактов с Настасьей Филипповной при полном отсутствии эротического подтекста в движениях.

Став неким ангелом-хранителем для Настасьи, князь Мышкин пытается привести ее к Богу, окутать добродетелями. Однако героиня, ощущая себя недостойной, сбегает к своему демону-мучителю Рогожину. Метания Настасьи между светом и тьмой, духовностью и телесностью держат зрителя в постоянном напряжении, добавляя саспенса психологически сильными моментами, которые достигаются порой одним движением исполнителя.

Как Рогожин становится петербургским двойником для Мышкина, так и Аглая Епанчина (Ирина Воробьева, Елена Слюдикова) выступает полной противоположностью Настасьи. В Аглае главная героиня видит не столько соперницу за любовь к князю, сколько соперницу за жизненные блага. Образ семьи Епанчиных резко контрастирует с тотальным одиночеством Барашковой.

Нина Маляренко и Анна Маркова тонко чувствуют трагедию своей героини, однако передают ее по-разному. Впрочем, отличия в видении образа Настасьи Филипповны в разных составах не так бросаются в глаза, как в случае с князем Мышкиным. Царственно и гордо несет свое бремя жертвенности Маляренко, становясь в своем посмертии выше мирской суеты. С надрывом мятущейся души танцует Маркова - образ ее героини исполнен земных страданий и глубокой человечности, даже доверчивости к миру, которую пробудил в ней Мышкин.

Удачной находкой для раскрытия характера героини стало погружение зрителя в детство героини: любящие родители растворяются во тьме, а на смену им приходит негодяй и палач Тоцкий (Владимир Яковлев, Владимир Миллер). Одной из самых сильных сцен в омском балете безусловно является эпизод с принесением в жертву «барашка» Настасьи своре голодных мужчин-волков. Приготовленная на столе как изысканное блюдо, Настасья Филипповна позднее так и не спустится с этого своего пьедестала.

Декораций в «Идиоте» по минимуму, но все они значимы, и стол Настасьи Филипповны, бесспорно, попадает в перечень этих значимых вещей. Также главным вещественным козырем в обольщении героини становится шуба - по сути, шкура зверя, демонический подарок Рогожина, который Настасья Филипповна принимает. Символом покорности и домостроя в постановке становится платок - его Тоцкий заботливо укладывает на плечи Настасье, прежде чем отдать ее на растерзание. С платком Тоцкого героиня расправляется отчаянно и быстро, но он вновь ложится на ее плечи гораздо позднее - уже черный, рогожинский.

«Идиот» вообще изобилует важными визуальными рефренами, которые то и дело дублируются в кривом зеркале Петербурга, выходят на бис уже в гротескном свете или окутанные тьмой. К таким перевертышам относится практически все - герои, отдельные предметы, целые мизансцены и так далее.

Так, значимым и новым для текста Достоевского персонажем становятся девочки-нищенки. В умирающей на руках у Мышкина сиротке - сломавшейся, будто кукла - можно отгадать предсказание о судьбе Настасьи Филипповны. Не зря Настасья орлицей бросается защищать маленьких девочек от своей же своры поклонников.

Еще одной важной для балета фигурой является так называемая Девочка (Полина Пулькис, Василиса Прищепова). В программке для зрителей создатели спектакля не раскрывают ее истинной сути, однако очень скоро становится понятно, какие силы символизирует этот ребенок. Как некий святой дух, она пребывает рядом с Мышкиным в его вере, тенью проходит за стеклянной преградой, когда вера князя поколеблена и смущена, а затем уводит душу погибшей Настасьи. Тонко чувствующий Мышкин видит этот финальный акт отхода, но пробиться за райские врата не способен, ведь живым туда нет ходу. Черной сумасшедшей тенью в этот момент сидит слепой на душу Рогожин, оплакивая лишь тело своей возлюбленной.

Кропотливая работа балетмейстера и исполнителей явственно прослеживается в концентрации ярких и значимых сцен, которые расставлены по всему тексту балета опорными точками. Каждая из них производит сильнейшее впечатление и задает тон дальнейшему развитию сюжета, характеров героев. Несмотря на лаконичность и концентрированность происходящего на сцене, спектакль выдержан в традиции крупной формы - с декорациями, костюмами, большим количеством артистов и музыкой. Сценическое действо при этом идеально попадает в симфонические произведения Петра Ильича Чайковского, которые стали основой для балета. Музыкальное обрамление спектаклю дали фрагменты из симфонии «Манфред», цикла «Времена года», а также из Первой, Четвертой и Шестой симфоний.

Юбилейный год композитора (175-летие со дня рождения) совпал с Годом литературы в России, а главной литературной фигурой для Омска уже давно является именно Достоевский. Таким образом и сложился на омской сцене тандем двух великих русских деятелей искусства. К нему добавляется еще одна веха - грядущее 300-летие Омска, которое придется на будущий год, и музыкальный театр, поставив «Идиота», решил тем самым преподнести городу и его жителям подарок на юбилей. Что ж, подарок вышел по-настоящему царским - такой высококачественной и целостной постановкой омичей не баловали уже давно.


Фото Андрея БАХТЕЕВА

Фотогалерея

Отправить комментарий

Содержание этого поля является приватным и не предназначено к показу.
CAPTCHA
Мы не любим общаться с роботами. Пожалуйста, введите текст с картинки.